Закрыть ... [X]

Вязанный свитер на одно плече

12.05.2017 10:10, Москва40529

Напоминаем, редакция сайта не разделяет взгляды других СМИ и не несет ответственности за написанное

Дорогие читатели! По просьбе автора, мы публикуем отрывок из книги Марата Конурова «Белая Лебедь Васьки Бриллианта», основанной на реальных событиях. С полным текстом романа можно ознакомиться на сайте Proza.ru. Приятного чтения!

 

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

БИТВА ВОРОВ С «СУКАМИ»

«Сто плачут, а один смеется!»

Лагерная загадка.

 

 

 

 

 

- Летом бревна, были легче – ворчал Арсений.
- И в руках они не скользили, а послушно ложились на плечо, будто в ячейку – поддержал его тут-же «мужик» Ероха .
- Это потому – что, они нагревались на солнце. Оп! – Арсений подхватил длинную лесину с вагона.
- Зимой опять пойдут стылые, в наледях. Как только вспомню, тошно становится – захныкал Ероха, подтаскивая очередной балан к краю.
- Ты не вспоминай! – выкрикнул Арсений удаляясь. С лица его стекал грязный пот. Он шел, пошатываясь, слабые ноги заплетались, так было каждый день, во второй половине рабочего дня.
- Пере-ку-у-р! – донеслось до слуха Арсения. Он остановился, чтобы сбросить ненавистный груз, но вспомнил, что потом его будет трудней поднять и поплелся дальше – к штабелю.
- Перекур! – прокричал кто-то совсем рядом.
Бригада Ковтебы, в которой работал Арсений, повеселела, на лицах стали разглаживаться суровые морщины, а в глазах проступать свет. Прошедшее лето оживило и «вольняшек», работавших табельщиками, учетчиками, сводными прорабами – они стали смелее таскать зэкам чай, водку, махру. Правда с едой было по прежнему туго и, хотя от голода сводило пустые желудки, народец запасался надеждой, так необходимой заключенному страны Советов. Слава Богу, не лишали писем и бандеролей, этих добрых вестников, когда - то вольной жизни. Нет, что ни говори, а лето есть лето, волшебная сила солнечных лучей пробудила в людях веру в то, что когда - то это закончится. Но здешнее лето короткое, пропело и незаметно свернулось за грядой холмов, уступив место коварной, хитрой осени, сразу же подступившей с моросящими серыми дождями.
Вот и теперь, сидя на бревнах и скрутив худые самокрутки, народец примитивно рассуждал, как бы им половчее выживать в условиях жесткого лагерного режима и накаленной обстановки.
- Норму не дашь, в «кандей» с выводом! – заскулил привычно «мужик» Ероха.
- Обязан давать, вся страна пятилетки выполняет – перевыполняет, а ты хочешь сидя в зоне ялду гонять? Не получится! – тут – же возразил ему звеньевой, угристый «мужик» из - под Вязьмы.
- Да не о том я – посетовал Ероха – ты же понимаешь, что нужно нашему брату… день проволынить, в «кандей» не угодить, к пайке приварок раздобыть, к блатным в лапы не попасть и отоспаться в тепле…
- Правильно говорит Ероха, день за днем, как капля за каплей, глядишь, и срок закончится – дал поддержку Ерохе щупленький мужичок, однобригадник последнего.
- К блатным, ишо куда не шло, а нонче чечены разгулялись, машут ножами, да бандеры тож продыху не дают – сделал вывод звеньевой.
- Бандеры стукачей «жмурят»… - вставил слово Арсений, до этого не встревавший в разговор.
- Да здесь ползоны стукачей, как ты выражаешься! А куды мужику дяваться, «кум» свою линию хнет, не будешь «стучать», посылки лишит, ряжимник на гибельный объект кинет – не выдюжишь! – вскинулся в защиту стукачей щупленький.
- «Хабар» был - Воры вступились за мужиков и беспредельщикам руки сломали. – мрачно пробурчал «бугор» Ковтеба.
- Отбил чабан овцу от волка, чтобы самому забить на мясо! – проявил солидарность с ним звеньевой.
- Так не так, а зэка Черешко что «прижмурил» «вольняшку», говорят, по приговору Воров зарезали, вон оно как!
- От таких «хабаров» - мороз по коже - людей кончают как скот – поежился звеньевой – Бр-р-р-р!
- Это все, куда еще ни шло, а вот за «сук» «хабар», что они вообще звери и у них срыва с ножа не бывает… На «двойке» зэка зарезали, на «тройке» еще троих «мужиков». Там же и завхоза «поставили» на ножи - отчего то шепотом пролепетал щупленький.
- Да, я слышал, что на «Дарье» заведующего столовой живого бросили в кипящий котел, за то, что не хотел должность им уступить – гневно произнес «бугор» Ковтеба.
- «Суки» все «хлебные» места занимают. Если заедут сюда на Карабас, придется вам со звеньевым сдавать портфели, не то живо на «перо» угодите – пророчески выговорил Арсений.
- А сам ты их не боишься? – спросил «бугор» Ковтеба.
- Мне чего бояться, я простой «мужик».
- А то, что с Ворами водишься?
- Я не с Ворами вожусь, а дружу непосредственно с одним из них и этой дружбой горжусь, чтобы вы знали – смело заявил Арсений.
- Васька Бриллиант - душевный человек, хоть и молодой. И он всегда готов «мужика» выслушать, тут уж этого не отнять – выставил оценку Ваське «бугор» Ковтеба – Я на личном примере случай расскажу, который со мной произошел. У меня пропала «кишкота» из чемодана. Я пошел к нему, так, мол, и так. Он выслушал и спрашивает: Узнаешь их, если найдутся? Я отвечаю – конечно! кто же не узнает свое шмутье? Прошло почти два месяца с тех пор, ну думаю, с концом ушло! А Васька? Че ему, забыл и все… подумаешь, шмутье какого – то бригадира… А на днях сижу у себя в проходе и блатюк подваливает с моей «кишкотой».
Твое? – спрашивает. Я ему говорю – Да! Еле –еле разыскали, говорит, в картишки игрались, из рук в руки переходили… забери говорит. Во как!
- Все вещи вернули? – забеспокоился угристый звеньевой.
- Только нижнего белья не было. Да черт с ним, главное свитер, вязанный теплый, рукавицы, носки шерстяные и другое ценное, все обратилосьь.
- Вот было бы здорово, если бы они отменили свой приказ, отдавать им половину от посылок и бандеролей! – размечтался щупленький.
- Ага, дождешься! – подцепил его звеньевой.
- Всякое может быть … - пожал плечами мужик - Я на днях получил из дома сало, лук, чеснок, сахар… ну отделил половину и думал, кому бы из Воров отнесть. Решил отдать Бриллианту. Глянется он мне – обыкновенный русский парень.
- Ну и что дальше?
- Понес - возьми, говорю Васька, посылка пришла. А он внимательно так поглядел на меня, что не по себе стало и спрашивает: Дети есть? Я отвечаю что трое. Жена, где работает? – спрашивает он. Я давай гадать, зачем ему это нужно? На заводе говорю, вкалывает. Так, что же ты подлец, делаешь – говорит мне он – Жена от детей оторвала, чтобы тебе посылку собрать, а ты мне приволок?
- Так и сказал? – завороженно спросил «бугор» Ковтеба.
- Да.
- А потом что?
- Отказался брать. Мне говорит, нельзя привыкать к тому, чего завтра не будет.
- Я набрался смелости и спросил его, почему у него завтра не будет? А он отвечает: Вот посадят на «кичу» и не будет, а зачем привыкать к тому, чего завтра не будет. Поделись, говорит, со своими товарищами.
- Вот это человек! Я же говорю вам! Ладно, харош болтать, бревна заждались, подьем! – нарочито грозно зашумел «бугор» Ковтеба, поднимаясь с места.
День пролетел, словно его и не было. Баланы летели из полувагонов на землю одно за другим, а оттуда на плечах каторжан сносились к высочайшей куче-пирамиде. Когда пробили по рельсу «сьем», «мужики» облегченно вздохнули и стали отряхиваться от пыли, налипшей липкой чешуи баланов, утирать рукавами пот.
- Есть норма! – довольно произнес «бугор» Ковтеба.
- Еще бы! – рассмеялся Арсений.
- Не косточками щелкать за бухгалтерским столом! – подначил его щупленький.
- Ты прав, это совсем другое… – согласился с ним миролюбиво Арсений, размышляя про последнюю «малявку» от Ирины. Как ни странно, всегда, когда он думал о ней, тут же в голове, словно лампочка, вспыхивал образ Аллевтины. Ее глаза, губы, фигура, особенно обнаженная, всегда стояли у него перед глазами, точно он только сейчас ее видел.
«Ладно, красивая, продажная, побудь со мной, пока дойду до барака» - прошептал он ей мысленно, встраиваясь в кривую колонну «мужиков».
- 52 бригада – налево! – скомандовал Ковтеба - В направлении зоны, шагом марш!
Конвой, поправив оружие, лениво поплелся по обе стороны мирно бредущего, усталого строя зэков. Всю дорогу до зоны Арсений забавляясь сам с собой, сравнивал голенькие фигурки двух своих женщин – бывшей и настоящей.
«У Аллевтины груди крупные, тугие как кочаны молодой капусты, только что сорванные с грядки, когда берешь ее сзади, подрагивают из стороны в сторону. А у Ирины они напоминают спелые яблоки, накрываешь их ладонями…» - аппетитно отдавался он во власть бесстыжих сравнений.
«У Аллевтины лоно горячее, будто в магму вулкана погружаешься, а у Ирины прохладное, но может после срока станет по - другому?»
Он и не заметил как в подобных рассуждениях дотопал до зоны и пришел в себя, когда раздалась команда: 52 бригада – стой!
Арсений вскинул голову и сразу же увидел, что около вахты скопился прибывший этап хорошо одетых зэков больше ста человек. Лица их были сытыми и наглыми, глаза новоприбывших так и прощупывали подошедших бригадников.
- Воры есть среди вас? – раздались требовательные вопросы.
- А вы сами кто такие? – дерзко спросил у них «бугор» Ковтеба.
- Мы «суки», а ты «бугор» не боишься нас?
- Я уже свое отбоялся – завелся бригадир.
- Запомним тебя, еще побазарим!
- Давай, давай! – поддерживая «бугра», Арсений мрачно сплюнул на землю.
- И с тобой очкарик тоже!
- Угу! – прошептал он в ответ тихо.
Конвою поступила неслышимая команда, и солдаты принялись запускать «сук» в предзонник.
- Почему их не шмонают? – поразился «бугор» Ковтеба.
- Беда будет! – шепотом поделился догадкой щупленький.
«Не зря Бриллиант все время говорил о неминуемой войне с ними» - промелькнула мысль в голове Арсения – «Господи! Хоть бы Василия она не коснулась». Он обернулся - к зоне спускаясь с соседних холмов, змейками ползли еще две бригады. Арсения подколачивало, он снова посмотрел туда-же, точно ожидал подмогу в приближающихся колоннах.
«Эх, гоп со смыком это буду я, воровать профессия моя, научился я в Берлине, наловчился в Сахалине и поехал дальние края…» - тоскливо пропел он мысленно ни с того, ни с сего.
«От отчаянья!» - понял он. «Сук» уже пропустили в зоновский конверт, а их бригаду как скот, принялись вгонять в предзонник на «шмон».
«Что же будет?» - забилась звенящая мысль в мозгу, коленки предательски подрагивали и подгибались «Ничего, Воры тоже не подарки для них, посмотрим еще кто кого!»
Когда подошла очередь на «шмон», он шагнул навстречу солдату, отдаваясь его власти и не чувствуя в этот раз унижения, какое всегда ощущал.
Почему-то сегодня их «шмонали» дольше обычного, наконец, ворота распахнулись, и они пятерками двинулись в конверт.
- Первая пятерка вперед! Вторая пятерка вперед! Третья пятерка!...
Арсений неотрывно, вытянув шею по - гусиному вбок, пытался рассмотреть уже скрывающийся из вида хвост колонны «сук», как вдруг рассмотрел ужасающее, колыхнувшее его нутро зрелище. Оно походило на внезапно налетевший смерч! На идущих врассыпную вальяжных «сук» из-за бараков стремительно набежали толпы Воров с ножами в руках, и началась настоящая мясорубка.
- Ух ты! – схватил Арсения за руку «бугор» Ковтеба.
- Бригада ложись! Стреляем на поражение! – заорали солдаты, клацая затворами и направив стволы на «работяг».
- Ложись Бухгалтер! – «бугор» навалился на него всем телом, погребая его под собой.
- Да, отпусти, ты! – попытался выкарабкаться из - под коренастого «бугра», Арсений. Краем глаза он видел, как яростная схватка озверевших людей замельтешила, напоминая разворошенный муравейник.
- Там Василий! – воскликнул он, пытаясь рвануться туда, откуда доносились громкие человеческие стоны и крики отчаянья. Ему показалось, что в крутящейся, будто водоворот стремнине яростно убивающих друг-друга гомосапиенс, он заметил то и дело появлявшуюся вихрастую голову своего друга Васьки Бриллианта.
- Василий! – закричал он снова.
Ножи мелькали в воздухе, словно белые молнии, вновь и вновь погружаясь в человеческую плоть. Люди рычали подобно диким зверям, издавая утробные гортанные звуки, желая выпустить из противников как можно больше кровушки.
Долговязый Колька Сифилис Соловчанин шел против невысокого, коренастого «суки» отведя прямую, как палка руку с ножом назад, чтобы ударить с замаха. Он видел рядом с собой замешкавшегося Вора Пецу Горьковского, и посетовал поведению того, как квадратный «сука» резко ударил его прямо в грудь финкой с широченным, как у сабли лезвием.
«Ах, ты ж! Сплоховал! Соловки прошел, Беломор, Тайшет, а здесь сплоховал!» - протянулась резинкой мысль через боль меж ребер прямо у сердца. Но он не сразу рухнул, а еще рассмотрел как Пеца, вместо того чтобы наброситься на врага, развернулся и лихорадочно бросился в панике назад. «Сука» прыгнул вдогонку, пытаясь успеть воткнуть ему нож в спину, но на его пути возник похожий на сморщенного грибка Вор Чума, которого он легко с ходу полоснул по сонной артерии. Всю эту картину краем глаза запечатлел и Пашка Обезьяна, отбивавшийся от насевших на него одновременно двух «сук».
Васька уклонился от пролетевшего прямо у лица лезвия и, поднырнув вниз, допрыгнул до нападавшего «суки», пронзив его почти что насквозь, длинной «пикой».
- Один готов! – пролетела мысль в хаосе одновременной работы мозга и реакции тела. Кто-то ударил его по голове тупым железом, так что из глаз рванулись снопы искр, и на мгновение стало темно, но он еще успел машинально вбить одновременно две «пики» в налетевшую чью то - широкую грудь и только после этого припал на четвереньки, ухватившись за голову обоими руками.
- И эта «сука» больше не жилец – подумал он – Не убьет «честного» Вора!
У Васьки ртом хлынула кровь, он точно сквозь пелену видел перед собой множество чьих-то мелькающих ног, хотел было подняться, но его сильно штормило. Кругом истошно кричали, и невозможно было понять, на чьей стороне перевес - «суки» ли побеждают Воров или же наоборот. Усилием воли он все – же распрямился и тут, его сжавшие внутренности спазмируя вывернулись наизнанку, рванувшись к горлу, так что он содрогнулся от ужасающей боли. И в этот момент, его правое плечо точно прошила насквозь раскаленная на огне металлическая спица. Он успел рассмотреть ощерившую крепкие зубы физиономию «суки», замахнувшегося на него ножом вторично и, заорав что-то нечленоразделительное, бросился и повалил его на землю. Они катались, с пеной у рта, словно два сумасшедших дикаря, пытаясь дотянуться к горлу, выдавить пальцами «зенки». «Сука» был массивней, крепче, но Васька злей и одержимей и еще - ему нельзя было умирать, потому что Зоя сказала ему, что в ней зарождается новая жизнь – их ребенок! Васька изловчился и воткнул палец в глаз «суке», а затем намертво сжал пальцы на гортани соперника.
Неожиданно перевес сил склонился в пользу Воров, потому что ряды «сук» дрогнули. Офицеры, терпеливо наблюдавшие за панорамой битвы, вероятно получившие команду, дождавшись, пока напирающие ряды Воров приблизятся, скомандовали: Взво-о-о-д! Цельсь! Огонь!
Все вокруг разразилось грохотом, взвыло, взьярилось, когда Васька кувыркнувшись через голову, отдалился от удавленного им «суки». Застрекотали перечеркивая небо невидимыми пунктирами автоматные очереди, люди расцепляли судорожно сведенные руки, избавляясь от оружия, а те, кто в этот момент был на земле, принялись словно гусеницы расползаться в разные стороны.
«Суки» почувствовав, что стреляют не по ним, стали организованно отступать в сторону вахты, теряя людей, ощетинившись длинными «пиками».
- Да лежи ты дура! Хочешь под пулю? Ты уже ничем ему не поможешь, Бухгалтер! Положись на Бога… - злой «бугор» Ковтеба, сам не сводил глаз от хвоста побоища.
И снова грянули выстрелы - отдельные фигуры Воров, картинно дернулись, словно тряпичные куклы, падая на еще теплую от заходящего солнца землю, поливая ее кровью, а залпы звучали еще… и еще… и еще.
Это был циничный расстрел Воров.
Потом, начальник пересылки Зайцев в отчетных документах назовет свои действия вынужденным отсечным огнем, открытым с целью пресечь бандитское нападение Воров на безоружных «сук». Но на деле, это была подготовленная, продуманная спровоцированная акция по уничтожению Воровской группировки.
Вскоре все было кончено. Вошедшая в зону рота автоматчиков, стреляя прямо по людям, вынудила «урок» избавиться от ножей.
Васька, зажав ладонью колотую рану на плече и морщась от боли, боковым зрением видел, как солдаты тянули мимо него тела убитых Воров, складывая их рядами вдоль колючей проволоки заграждения.
- А-а-ах, бесы! – простонал он, рассмотрев, как за ноги волоком, вохровцы протащили окровавленное мертвое тело Кольки Сифилиса Соловчанина. Рот его был открыт, обнажая коричневые прочифиренные зубы, из него текла кровь.
- Сколько всего трупов? – перекрывая остервенелый лай овчарок, вопрошал офицер – командир роты.
- Этот, 29 – ый – ответил вохровец.
- Раненных Воров в санчасть! – прогремела команда.
- А «сук» куда?
- Недорезанных также на «крест», а «жмуров» кладите отдельно от Воров.
Васька рванулся, чтобы подняться на ноги, но удар прикладом между лопаток припечатал его снова к земле.
- Пристрелю как собаку! – прошипел вохровец.
Между рядами лежащих вповалку Воров возник начальник режима лагеря майор Соколов.
- Внимание Воры! – заорал он истошно в громкоговоритель - Всем сейчас подняться, построиться и организованно выйти за пределы лагеря! Малейшее неповиновение и я отдам приказ стрелять на поражение. Вам ясно? – кричал он с пеной у рта.
В ответ была тишина, даже псы замерли на мгновение, прекратив бесноваться.
Васька привстал и, глядя в спину прошедшему начальнику режима, громко и отчетливо произнес: Воры не покинут зону!
Начальник режима резко обернулся и, забыв, что находится в двух шагах от Васьки, зарычал в «матюгальник»:
- Что? Что ты вякнул мразь?
- Мразь – это ты начальник. Можешь стрелять, топтать, но Воры не сдадут зону «сукам». Понял ты меня?
- Негодяй! Бриллиант, если не ошибаюсь… я тебя у-уничтожу… Ну- ка, подьем! – вскипел майор Соколов.
Воры, сдерживая рвущиеся из грудей стоны, крепко схватились руками между собой, создав непрерывную цепь, разорвать которую, казалось, можно было, только убив их всех. В лицах их читалась крайняя решимость - на жизнь они уже не надеялись!
- Конвой! Слушай мою команду! – вскричал взбешенный начальник – По нарушителям режима…
Лицо его было зеленым от душившего гнева, он прервался на полуслове, задыхаясь:
- На поражение…
Воры прощально вгляделись в глаза друг-друга осознавая свою обреченность.
- Огонь!
Залпы винтовок и автоматные очереди прогремели над головами людей, пули с певучим свистом унеслись в сторону окутанного «колючкой» забора. Воры с диким пригушенным воем покачивались из стороны в сторону, многие из них были с зажмуренными глазами. Сцепившись насмерть с Васькой согнутой в локте рукой, с одной стороны держался Вор Безногий, в свою очередь, сцепившись с Мотькой, а с другой стороны Васьки, готовый принять смерть, вытянулся Витька Замок. На его руках словно белье на веревке обвис раненный Левка Голубятник.
- Значит, хотите чтобы «суки» вас всех перерезали? Так? Я же о вашей безопасности пекусь… - вновь вскричал майор Соколов.
- Начальник, отправь нас в бараки, на сегодня все… и дай нам попрощаться со своими товарищами – заговорил Васька.
- С товарищами говоришь? С этими убийцами? – Соколов мотнул головой в сторону лежащих рядами убитых Воров – Ну, уж нет! Вы пойдете под суд, под расстрел!
- Расстрел отменен майор Указом от 1947 года – сбил с толку Соколова Васька.
- Ты или стреляй уже, или веди в бараки, чего жути гонишь – закричал Мотька.
- Хорошо. Но вы должны дать слово, что не станете нападать на «сук». Даете такое слово?
- Нет, начальник, не даем. Между нами война: или они нас, или мы их. Так что лучше вы их в зону не пускайте – предложил Васька.
- А вот это не вам решать. «Суки» войдут в зону, для них уже выделены бараки, а с вами Воры, мы еще разберемся. Все! Приказываю разойтись по жилым помещениям.
Автоматчики дослали патроны в стволы и передернули затворы, молчавшие все это время псы, снова точно сбесились, захлебываясь в лае, увидев шевеление в рядах заключенных. Воры вытянувшись в длинную единую цепь, потянулись вглубь лагеря, непрестанно оглядываясь на мертвых товарищей.

В эту ночь в актовом зале в главном штабе Карлага в поселке Долинка, в помпезном здании в стиле ампир, с колоннами и круглым фонтаном перед ним, состоялось особое совещание, на котором отчитывался полковник Зайцев. Присутствовал весь командный состав управления и лаготделений. Главным вопросом, стоявшим на повестке, была произошедшая резня, между ворами и «суками».
- Докладывайте полковник – приказал начальник Управления Карлага.
Начальник Карабасской пересылки Зайцев вскочил с места, оправил китель и, побелев лицом от напряжения, принялся говорить:
- Согласно вашей инструкции…
- Это была инструкция Москвы полковник, а не моя. Вам это понятно? - резко перебил его разгневанный начальник Управления.
- Так точно! – вытянулся Зайцев, еще сильней перепугавшись при слове Москва.
- Докладывайте!
- Согласно инструкции прибывший этап «сук» подошел к зоне после вечернего сьема, несколько раньше, прежде чем стали прибывать колонны заключенных с выводных обьектов. По моему приказу их не подвергая обыску, под видом вернувшихся с работы зэков, немедленно пропустили в зону. В зоне все шло обычным чередом и ничего подозрительного наши осведомители не замечали и не докладывали. У вахты ожидали своей очереди подходившие колонны, в «конверте» предзонника шел обыск 59 бригады. Этап с «суками» уже вошел в зону и направился к специально высвобожденным для их расселения баракам, как неожиданно на них набросились вооруженные ножами Воры. Хотя количество Воров было почти вдвое меньше, сработал фактор неожиданности и «суки» понесли значительные потери. Чтобы пресечь завязавшуюся драку, продолжавшуюся не более пятнадцати минут, я приказал дежурному взводу войти в зону и открыть отсечный огонь. В результате нескольких прицельных залпов удалось остановить напавших Воров и вынудить их разоружиться, а также дать возможность «сукам», организованно отступить к вахте – Зайцев, споткнувшись на полуслове, замолчал и дальше отчего-то безмолвно разевал рот, точно жирный карась, вынутый из аквариума.
Он раздумывал, как ему мягче доложить о том, что не смог вынудить Воров покинуть зону.
- Почему замолчали? Сколько трупов?
- Со стороны Воров 29 трупов и пятнадцать раненных. «Суки» потеряли убитыми 35 человек и столько же раненных.
- И это, за пятнадцать, как вы говорите минут? – вскричал начальник Управления.
- Разрешите мне! – поднялся вовремя с места представитель московской комиссии молодцеватый подполковник, спасая тем самым белого как мел Зайцева.
- Головешка пожара вброшена, «суки» в зону все - же вошли. Дадим им возможность закрепиться и вскоре они вырежут всю эту нечисть Воровскую.
И кстати, в Москве не делают акцента на сохранении количественного состава так называемых «сук». Главное, чтобы эти две группировки истребляли друг-друга, в то время, как мы планомерно будем заниматься украинскими националистами. Такова политика как вы изволили ее назвать - Москвы, и я озвучиваю ее присутствующим здесь руководителям. Думаю, что нет необходимости напоминать о том, что нынешнее совещание носит особо секретный характер. У меня все! – подполковник победно оглядел офицеров и удовлетворенный произведенной реакцией, сел на свое место.
- Кхы-кхы-кхы… - прокашлялся начальник Управления, перед тем, как начать говорить – Майор Соколов, вы были в гуще событий, кто у Воров за главного?
Майор Соколов вновь соскочил и, не задумываясь, доложил:
- По агентурным данным в Воровской среде на первые роли выдвинулся молодой Вор по кличке Бриллиант.
Зайцев мгновенно потемнел лицом, услышав кличку законника и не отдавая себе отчета, сделал несколько шагов в сторону майора Соколова, как вдруг опомнившись, остановился.
- Что с вами, Зайцев? – спросил удивленный начальник Управления и приказал ему глухим голосом, не предвещавшим ничего хорошего:
- Предоставьте мне подробный рапорт для отчета в Москву! – и тут-же
переключив вниманье на начальника режима Соколова произнес:
- Майор, я хочу знать об этом преступнике все. Даже то, что он сам о себе не знает – на лицо начальника Управления нахлынула краска, и оно стало пунцовым.
- Так точно! – щелкнул каблуками начальник режима Карабасской пересылки и вытянулся струной.

«СХОДКА»

В воровском бараке никто не спал. «Мужики» и «фраера», осознавая, что им нельзя подсматривать под страхом смерти, лежали отвернувшись в противоположную сторону от дальней стены, где собралась «сходка» и которую снова «повел» Васька Бриллиант.
В этот раз она скатилась быстро, и никого не пришлось ждать, а вопрос о том, кто станет «вести» ее, никто даже не затронул.
Когда Васька вышел вперед и, взяв слово, произнес магическую фразу:
- Воры, «сходка» началась! - ни один Вор не только не возразил или попытался воспротивиться, но даже и мысленно не подумал об этом. Они были подавленными от роившихся, словно разбуженные пчелы, мыслей – что же будет дальше? Слишком много их товарищей нашли смерть в сегодняшнем бою. Настолько гибельной сложилась обстановка, а уж, какой она могла оказаться завтра - этого не ведал ни один из них.
- 29 Воров погибло сегодня и их тела сейчас лежат у вахты. Мы даже не сможем похоронить их по нашему Воровскому обычаю – Васька сделал паузу и, сощурив правый глаз, заиграл желваками – Но души их здесь, рядом с нами. «Суки» все же вошли в зону и мы должны обсудить наши дальнейшие действия.
И тут, неожиданно со своего места поднялся Пашка Обезьяна и твердо заявил:
- Есть поступок, который я считаю первостепенным разобрать на «сходке».
«Люди» сидевшие в глубоких раздумьях мгновенно всколыхнулись, напряглись, вытянули шеи.
Васька тоже осекся и вопросительно взглянул на Пашку.
- Чей поступок ты считаешь необходимым поднять? – спросил он.
Пашка смело без раздумий шагнул вперед, оказываясь на одной линии с Васькой.
- Воры! – произнес Пашка – Мы должны дать оценку поступку одного из наших братьев.
- Ты о ком, Паша? – выкрикнул Мишка Псих.
- Я говорю про Пецу Горьковского.
Среди «людей» возникла тишина, которую разорвал дерзкий голос Пецы.
- Обезьяна, ты не попутал барак с джунглями?
Присутствующие взглянули на Пашку.
- Не а, ничего я не попутал Пеца. Я хорошо знаю наш Закон, который гласит:
Если Вор предъявит другому Вору и вынесет вопрос на «сходку», но не сможет обосновать обвинение, тогда «сходка» примет решение уже по нему.
- В точности отразил Пашка… – заерзали Воры, не остывшие от смертельного накала прошедшей жаркой схватки.
- В чем ты обвиняешь Пецу, Паша? – спросил негромко Васька, поморщившись от резкой боли в раненном плече.
- Чуму зарезали из-за того, что Пеца «ломанулся» - обвинение Пашки Обезьяны прозвучало подобно разразившемуся грому.
- Ты что плетешь? – зарычал Пеца, соскакивая с места, точно его выбросила вперед невидимая пружина - Я бился наравне со всеми.
- Воры! – обратился Пашка к «сходке» - Когда заварилась каша, я оказался позади Соловчанина и Чумы. Между нами был Пеца Горьковский. Чуть левее был Бриллиант. Я видел, как Васька проткнул «суку». Слово Вора! Соловчанин был впереди меня и чуть правее Бриллианта. Когда Бриллиант упал, в этот момент рыжий «сука» воткнул штырь в Сифилиса и «проходняком» рванул на Пецу. Пеца завизжал и «ломанулся».
- Ты что буровишь, кто «ломанулся»? – яростно вскричал рассвирепевший Пеца, пытаясь ударить Пашку.
- Пеца стой! – взметнулась кверху бровь у Васьки, прижмуривая глаз – Ты на «сходке», а не в рюмочной – сказал Васька, осаживая обвиненного Вора.
- В сегодняшней битве многие пострадали, каждый бился как мог, но никто не дал заднего хода. Формулировка обвинения: Чуму зарезали из-за того, что Пеца «ломанулся». Так Паша?
- Точно! – выдохнул удовлетворенный Пашка Обезьяна.
- «Сходка»! Я считаю, этот вопрос судьбоносным и выношу решение разобрать его безотлагательно – призвал Васька.
- Говори Бриллиант… - раздались голоса.
- Я предлагаю всем, напрячь память и восстановить события. Вспомните, кто с кем был рядом на момент «мочиловки» и кто видел Пецу?
Некоторое время стояла тишина, никто не говорил, все принялись вспоминать. Со стороны могло показаться, что собравшиеся мужчины, напрягая на лбу морщины разгадывают загадку, которую им загадал Васька.
Пеца нервно пытался закурить папиросу, но спички ломались в его пальцах.
- Ничего себе, предьява! У тебя в глазах «вертяк», Обезьяна, Чума был впереди меня, а не сзади, а когда он упал, я того «суку» на нож поставил. – закричал Пеца. Воспользовавшись тем, что Воры замешкались, он ринулся в атаку на Пашку.
- Все резались с «сучней», а ты выходит, был наблюдателем! А-а-а, Воры! – восторжествовал Пеца, насев на побледневшего Пашку. Даже Васька, не ожидавший такого выверта от Горьковского, непроизвольно отшагнул назад.
Но тут отодвинув Мичмана и перебинтованного окровавленным тряпьем Пионера, словно из - под земли вырос Жокей Одессит.
Этого никто не ожидал, потому что все знали, что Жокей на Майкудукской командировке.
- Меня привезли утром и отвели в карантинный барак – проговорил Леня – А тут, слышу от «шныря», «суки» на вахте – ну я завхозу сунул «Ленина» и в зону. Догнал вас, когда карусель уже завертелась. Ножа не было, и я с пожарного щита взял топор. Короче – Жокей на мгновение замолчал, переводя дыхание – Воры, я видел, как на Пецу кинулся «сука» с двумя ножами и Пеца «ломанулся». – Ленька замолчал, и все ясно осознали, что после этих слов Пеца обречен.
Застыл на своей наре и Арсений, все это время осторожно подглядывавший за течением «сходки». Для него оказалось полной неожиданностью осуждение поведения Вора Пецы Горьковского в момент гибели вора Чумы. Арсений, имевший причину тихо ненавидеть ехидного и кровожадного Пецу, любовника его продажной жены Алевтины, все же был поражен происходящим. Затаив дыхание он пытался разглядеть расплывающееся пятно лица Пецы, но оно к досаде Арсения все время загораживалось чьими-то головами.
Воры молчали, разные в них клокотали чувства, но ни один из них не подал голос в защиту Горьковского. Все можно было понять и трусость тоже, ведь она есть сущность человека - один справляется с ней, подавляет ее, Пеца вот не смог – все понимали, что дело вовсе не в гибели старого Чумы. Нельзя было прощать теперь - когда война с «суками» в Карлаге только начиналась…
Но еще ждали, что скажет ведущий «сходки», он ведь мог так повернуть дело, что Пецу простили бы.
И тут Пеца, напоминавший заледеневшую статую, осознавая, что его не простят, не выдержав напряжения, поднял глаза и тихо попросил:
- Разрешите мне, умереть Вором!
Этой своей преждевременной фразой, Пеца лишил «ведущего» возможности маневра. Воры замерли.
Васька не глядя на Пецу спросил его:
- Выпить хочешь?
- Нет – мотнул головой Пеца отрицательно.
- Если есть просьба, говори. Может, Ворам что-то напоследок скажешь…
- Да ладно тебе, Бриллиант – остановил Ваську Пеца.
Он наклонил низко голову и пошел к выходу из барака.
- Леня, присмотри за ним – попросил Васька.
Ленька Жокей глубоко сунул руки в карманы широкого «клеша» и отправился вслед за опальным Вором. Никто не заметил, как бесшумной тенью за обоими выскользнул из барака и третий человек. Это был Арсений. Не мог он оставаться на месте, когда такое произошло и теперь, его прежде могучий враг, должен был принять смерть.
Шло время. Воры курили, хладнокровно ожидая возвращения Жокея. А по другую сторону барачной стены, навсегда отрезавшей его от корешей - курил Пеца. Он глубоко вдыхал в легкие папиросный дым и задумчиво смотрел на Леню, стоявшего поодаль.
Пеца вспомнил их разговор с Бриллиантом в Горьковской тюрьме:
- 15 лет дали! В прошлый раз сорвался по актировке. Как думаешь, Васька, удастся мне в этот раз сорваться?
- Вряд ли – пророчески ответил ему тогда Бриллиант.
- Тоже мне пророк! – чертыхнулся Пеца и вновь глянул на ожидавшего от него действий Жокея.
Не ведал Пеца, что еще пара глаз, напряженно глядят на него сейчас, в его последние минуты жизни, но не злорадно, а, наоборот, с состраданьем.
Смешанные чувства владели Арсением, укрывшимся за углом. Вроде бы он должен был торжествовать, но он не ликовал… все в нем кричало против смерти Вора Пецы! Он нервно облизывал пересохшие губы, без конца поправлял очки и до рези в глазах всматривался в силуэт земляка.
А тот, наконец, нагнулся, поднял валявшийся на земле кусок железной трубы, который кто-то использовал в виде оружия в схватке, кинул взор в сторону барака, а затем, быстрым шагом направился к лагерному забору.
Прошло не менее пятнадцати минут, с тех пор как Пеца и Жокей покинули жилище, как один за другим в ночи хлопнули несколько винтовочных выстрелов. А вскоре распахнулась дверь, и в ней появился бледный Леня Жокей. Он дошагал до дальней стены к сидящим в кругу Ворам и сбивчиво рассказал:
- «Колючку» перелез, через «паутину» перебрался, вышкарь кричит: Стой! А он прямо в «запретку»… и прет на вохра с железякой в руке. Метров десять, осталось между ними, ну, тот и… вдарил. Короче наглушняк! Нет больше Пецы. – заключил одессит.
- Пеца умер Вором! – произнес Васька.
«Босяки» не проронив ни единого слова, облегченно вздохнули. Каждый мог оказаться на месте Пецы – волчья жизнь, не оставляла шансов на сантименты.
А Васька, не давая Ворам опомниться, продолжил «сходку»:
- Нам стало известно, что на территории Спасского особого лагеря уже выстроен БУР для каторжников. Мы должны решить, что с ним делать, потому что завтра туда загонят Воров и кому-то будет суждено найти там свой конец. Я выдвигаю перед «сходкой» два вопроса: Как мы поступим с БУРом? Второй вопрос – Это полное уничтожение «сук»!
Васька замолчал, ожидая реакции «босоты», и она не заставила себя ждать.
- Взорвем его! – произнес Леня Жокей – Я умею разбираться с аммоналом.
- Я пойду с тобой Леня – заявил без всяких раздумий Миша Пионер.
- И я тоже – тепло сказал Васька.
- А то! - рассмеялся Жокей, снимая всеобщее напряжение.
- Есть возражения? – спросил Васька.
- Поднимем его на воздух, пусть красноперые знают, что Воры – это сила! – зашумела «босота». Выждав, пока шум утихнет, Васька приступил ко второму вопросу.
- Воры, «сучий» этап специально ввели в зону во время сьема, замаскировав под рабочую бригаду. Их не шмонали, поэтому они вошли вооруженные. Но у нас заранее была информация об их приходе. У «мусоров» был план тайно завести их, чтобы ночью они вырезали всех Воров до единого. Если мы не изменим стратегию, «суки» перебьют нас и заберут Карлаг, потому что большие генералы задумали руками «сук» уничтожить Воров.
- Что ты предлагаешь? – выкрикнул Сашет.
- Я предлагаю привлечь на свою сторону «мужиков».
- Работяг что ли? – не понял обескураженный Замок.
- Тех, кто встанет на нашу сторону, мы отныне станем называть «воровскими мужиками» и проявим к ним уважение. Мы не будем трогать зарплату «мужиков» - работяг и не станем претендовать на их посылки и бандероли – отныне для них «общак» - дело добровольное!
- Ты подумал, о чем сейчас говоришь? – вновь засомневался Сашет.
- Правильно Бриллиант говорит – закричал Буржуй.
Мотька тоже поддержал Ваську.
- Отдадим Карлаг «сукам», с нас будет спрос!
Воры разволновались, зашумели, словно точно морской прибой ударил о прибрежные скалы. Все пребывали в той крайней степени напряжения, когда нервы не выдерживали. В знак единодушия они вскочили на ноги.
- Решение верное, вместе, будем отвечать перед Ворами…
- Ситуация такая…
- По - другому никак…
- Бриллиант, малолетки горят желанием резать «сук», как тут быть? – поднялся Левка Голубятник.
- Пусть режут! – выкрикнул Витька Замок.
- Ты что говоришь, Замок, они же еще дети – возразил Безногий.
И опять Воры задвигались, зашумели, заспорили.
- Сегодня дети - завтра станут взрослыми, лагерь для всех одинаков – не согласился Васька – Им придется делать свой выбор, жизнь не оставляет другого выхода. При нас они живут вольно, но если мы проиграем, «суки» не дадут им сорваться с крючка, всем растлят души. Сделаем обьявку: кто зарежет «суку» - тот Вор! Каждый пусть сам решает!
Стояла тишина, на этот раз Воры не шумели, а крепко призадумались, взвешивая за и против, хотя внутренне понимали, что Бриллиант прав. (Из книги Марата Конурова "Белая Лебедь Васьки Бриллианта) 

Следите за новостями воровского мира на канале Прайм Крайм в Telegram


Источник: http://www.primecrime.ru/news/2017-05-12_6492/


Поделись с друзьями



Рекомендуем посмотреть ещё:



Иосиф Бродский. Стихотворения и поэмы (основное) - Создать вышивку онлайн бесплатно

Вязанный свитер на одно плече Вязанный свитер на одно плече Вязанный свитер на одно плече Вязанный свитер на одно плече Вязанный свитер на одно плече Вязанный свитер на одно плече Вязанный свитер на одно плече

ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ